March 21st, 2011

Кротов Антон

1. Пересечение границы

Утром рано в Энтропской мечети уже начались приготовления к дневной пятничной молитве – стали стелить коврики, расчищать территорию от посторонних предметов. Моя палатка на втором этаже тоже являлась таковым предметом, поэтому я собрался и отправился, сперва, в Интернет. Там в течение полутора часов я закачивал 30 фотографий и прекратил на этом фотозагрузную деятельность. И это ж ещё в утренние часы, когда интернет наиболее быстр! Наконец, бросил это занятие и направился куда-то.

 Как ехать до папуановгогвинейской границы – источники умалчивают. Потоцкий плыл, а иностранцев (с форумов англоязычных) нагревали таксисты. Я уже знал от местных, что весь основной транспорт идёт от терминала Йотеппе (Youtepe). Куда я и приехал, из Энтропа, на маршрутке (3000 руп).

 Йотеппе оказался большим базаром, где продавалось всё необходимое, а маршрутки и джипы набирались людьми, едущими во все соседние деревни.

 -- Как добраться до границы ПНГ? Где автобус на границу? – спросил я.

 -- Транспорт туда не ходит, но можешь взять такси за 200,000, -- отвечали мне, как и всем иностранцам до меня. Но то была не совсем правда, а военная хитрость. Невдалеке уже стоял некий автобус без опознавательных знаков. Как оказалось, он шёл в деревню Скоу (Skow), последний индонезийский населённый пункт перед границей. Проезд 10.000 рупий.

 Прошло ещё полтора часа, прежде чем автобус наполнился, а я в это время читал путеводитель «Лонели планет» по PNG (есть и такой, а я распечатал электронную версию, имеющуюся в Интернете). Также я закупил последние необходимые вещи на базаре. Закупками занимались и другие пассажиры.

 Наконец мы тронулись и поехали в приграничье. Видно, как приходит жизнь в эти лесные места – обустраиваются посёлки, видно – что надолго, почти навсегда пришли люди в этот край, появляются магазины, школы, ларьки, сажают огороды. Строят и расширяют мечети, церкви и полицейские участки. Последний посёлок-форпост перед границей называется Skow (Скоу). Там можно найти всё, что бывает в обычном индонезийском посёлке – едальни, религиозные сооружения, магазины, -- наверное интернета ещё нет, но скоро и он появится, стоит только сюда переехать предприимчивому человеку, знакомому с этим делом. И темнолицые, и индонезийсколицые люди видны вокруг.

 В Скоу автобус развернулся и пошёл развозить папуасов по посёлку (а ехали в автобусе в основном всё же папуасы и папуасихи). Я же остался на дороге. Как позднее выяснилось, от Скоу до границы идёт совершенно ненаселённая и неинтересная погранполоса леса, километров на десять. Там нет никого, и общественного транспорта, как правило, тоже. Но во вторник, четверг и субботу на границе имеется базар, и вот тогда на границу устремлены сотни транспортных средств! Помните об этом! В другие дни – никто туда не едет, кроме как по заказу и за деньги.

 Я пошёл пешком (уклонившись от предложения подъехать на извозчиках-мотоциклистах), и вскоре наткнулся на мужика с машиной – тот рыбачил на речке. Оказался пограничником. И довёз меня до границы, оказалось на взгляд порядка 10 км, а точней не ясно – нет километровых столбов. Дорога вся асфальт, хороший, недавно проложен, кажется.

 На границе всё оказалось очень просто. Скучающие погранцы заглянули в мой паспорт и шлёпнули штамп. Ни одного человека не было из проезжающих. И транспорта тоже транзитного не было. Я перешёл границу, отделяющую «восточный мир» от «дальневосточного», и вошёл на территорию ПНГ. Внимание: граница работает до 16.00 по индонезийскому времени (до 17.00 по папуасскому)! В воскресенье может и не работать, лучше в воскресный день не соваться.

 ПНГшная земля внешне не особенно отличалась. Было солнечно и зелено. В будках-домиках сидели скучающие пограничники. Один из них, поглазев на меня и на паспорт, выдал маленькую картонку, чтоб я заполнил. Я заполнил и отдал (ФИО, дата рождения и пр). Он шлёпнул маленький штампик и ручкой вписал дату. Компьютеров не было ни у тех, ни у других. Декларировать ничего не надо было. В рюкзак не заглядывали. Количество валюты, обратный билет и бронь отеля не спрашивали. Хотя на визе строго написано примерно так -- «Иметь Обратный Билет и предъявлять его по первому требованию». -- Всё!

 Итак, я (всё ещё подозревая, что какая-то проверка будет ещё) вышел из домика. Это оказалась уже территория ПНГ. Ни одного менялы, таксиста или предлагателя услуг не было. А ведь нередко они прямо набрасываются на путешественника! Три-четыре папуасихи жарили на огне бананы и какие-то сосиски. И тоже не стали кричать и махать перед моим носом сосисками. А ведь как оно в Азии бывает – окружат продавцы, обклеят, догоняют и суют свой товар. А тут – нет.

 Дорога резко шла под гору, и там, под горой, раскинулась деревня, на берегу моря, очень интересная. Электрические провода (как узналось потом – неработающие) тянулись в деревню, нарушая её архаический вид. Я сфотографировал деревню и пошёл под гору пешком, в деревню, которая называлась Вутунг (Wutung).

Кротов Антон

2. Первая встреча с ПНГшной реальностью. Вутунг (Wutung)

Пока я шёл под гору, навстречу проехал мотоциклист с пассажиром, удивился на меня и остановился.

 -- Э... Куда идёшь? Может подвезти? – спросил он по-английски.

 -- Нет, не надо, я так, до деревни прогуливаюсь.

 -- Идти в одиночку тебя не затрудняет?

 -- Нет, спасибо.

 И он утарахтел наверх. Следующий мотоциклист уже ехал попутно, вниз, и без пассажира, и предложил меня подвезти.

 -- Только если бесплатно, -- предупредил я его.

 -- Конечно, бесплатно. Поехали!

 Мужик оказался тоже англоговорящим – потом выяснилось, что это здесь в порядке вещей. Он решил показать мне деревню – съехал с дороги и проехал мимо всего Вутунга: вот школа, вот церковь, вот кладбище, вот ещё одна церковь, вот дом, где живёт деревенский староста, а вот тут ещё одна церковь. Потом выехал на дорогу и поехал обратно. Я попросил высадить меня у школы, что он и сделал, попрошался со мной и утарахтел куда-то по своим делам.

 Я, очень довольный приятностью ПНГ, стал осматриваться. Школа была длинным деревянным сараем, окна без стекол, внутри – парты, книжки, тетрадки, два классовых помещения и учительская. Напротив школы сидели учителя, двое, с которыми я и познакомился. Представился, попросился остаться на ночь в школе. Они не возражали, но предпочитали, чтобы я перетащился с вещами в дом, где живут они-учителя. Что я впоследствии и сделал.

 Старшего учителя звали Лука. Он сообщил мне следующее. В деревне Вутунг около тысячи человек. Из них больше ста ходят в школу, школа – восьмилетка. Если кто хочет продолжить обучение, есть в другом селе ещё школа, чтоб досиживать ещё четыре года. Сами учителя учат семи предметам, и каждый учитель знает и преподаёт все эти предметы. А вот в старшей школе есть и специализированные учителя, каждый знает 2-3 предмета и преподаёт только их. В школе Вутунга пять учителей, и все они – не местные. Из других деревень. После окончания пед.училищ в Мадаге или Веваке они направляются куда хотят, могут устроиться на любое свободное место, а государство их обеспечивает жильём (хижиной простой, но с бетонным полом) и зарплатой. Не очень маленькой. Какой именно, пока не знаю.

 Учебники все – на английском языке. Я внимательно посмотрел. Отличное качество печати, белая бумага, есть и полноцветные. Подготовлены в Австралии, напечатаны в Малайзии и в Китае на европейские дотации, о чём и надписи. Учебников ограниченное число, у учителя есть (ученики видимо только в школе видят их, вот и не потрёпанные). Составляли учебники люди, сильно любящие ПНГ, и хорошо разбирающиеся в ней. Я думаю, кто из австралийцев, живущих тут, в ПНГ, много лет. Есть и мелкие книжечки, которые более потрёпаны – их видимо раздают во время занятий ученикам. С собой домой ученики книжек не таскают.

 Детей в деревне много, они любопытны, но не обступают путешественника. Вообще очень вежливый народ. В первый же день проявилась эта папуасская вежливость, и продолжилась далее. Идёшь по деревне – сопровождает 1-2 человека. Идёшь на речку купаться-мыться – сопровождают: чтоб людей я не испугал, чтоб на женское место не пошёл (отдельно купаются мужчины выше по течению, а ниже – женщины). Идёшь на море купаться – сопровождают 2-3 человека: чтоб не утонул, чтоб вещи не уплыли с волнами, ведь волной может одежду зацепить; чтоб местных не испугал, чтоб на женский пляж не пришёл по ошибке. Идёшь в «хаус пек-пек» (это туалет так называется) – вечером идёт сзади человек с керосинкой и светит со спины, чтоб не упал в дырку турист европейский. Сидишь в школе смотришь учебники – хоть одного парня да посадят приглядывать за тобой. Пишу текст на ноутбуке – в другой деревне уже – другой парень за мной присматривает в хижине. Тут всегда ты под присмотром, всегда чей-то.

 Итак. Я подумал, что нужно что-то приобрести поесть. В деревне оказался ларёк. Я уж подготовился, шуршу большими кинами с нулями – готовился, что цены будут колоссальными. Все мне говорили: ПНГ супердорогая страна! Триста кин (3300 руб) за гостиницу! В «Лонели планет» написано, что 60 долларов в день – бомж-минимум, а вообще нужно 300 баксов в день, для средней достойной жизни, верхний же предел (для панов) не ограничен.

 В справочнике по ПНГ написано про туристов следующее: туристов в год почти 15.000 (визовые чиновники -- придурки! Месяц ожидания! Обратный билет, приглашение, спонсор, гостиницы бронь! Могли бы проще визу выдавать!) В среднем турист проводит в стране девять дней и в среднем тратит аж... 7321 кину за это время (3000 долларов)! Это официальная статистика за какой-то 2000+ год, и с каждым годом всё больше. Из них тратит турист -- 27% на гостиницы (100 долларов в день), 17% на наземный транспорт, 17% на туры, 10% на еду, 10% на авиабилеты внутри ПНГ (то есть всего 300 у.е., то есть он делает всего максимум два перелёта внутри странв), 8% на покупки и 4% на артефакты-сувениры. Это ж надо! Не считая расходов по попаданию в саму ПНГ, а оно тоже дорогое, из России выйдет почти столько же, ну пара тыщ баксов улетит, и дешевле только из Малайзии, Филиппин и ещё из одной страны – из Австралии.

 Вот я и был напуган, думаю: «приду в магазин, а там всё золотое!»

 На будущее помним, что 1 кина = 11,5 рублей, 1 доллар = 2,6 кины примерно.

 Итак, прихожу, а это простая деревенская лавка, всего 15 видов продуктов, очень просто всё и бедно. Но и по ценам -- не сташно! Консервы сделанные в ПНГ, в Лаэ и Маданге, всего 2,5 кины за обычную консерву и 5 кина за очень большую, -- это ж московская цена, дешевле даже. А ведь их везут сюда пароходами и машинами, очень неблизко. Есть и газировка ПНГ, и печенье ПНГ, -- московская цена. Ух! Фух! А я уж запас еды с Индонезии везу. Ничего, джем скормлю преподавателям, бич-пакеты сам съем. Печенье 2,5 кины за пачку, это ж один доллар, я уж готовился – втрое дороже будет.

 Итак, я с консервами и печеньями возвращаюсь, очень довольный, из магазина. Недоумевая, где ж тут 7321 кину (80,000 руб) за 9 дней потратить? Ну посмотрим, позднее всё исследую в точности.

 Папуасы говорят мне:

 -- У нас тут есть достопримечательности. Хочешь посмотреть?

 Я, конечно, согласился. Мы пошли вдоль моря, подпрыгивая от волн. Море сделало пещеры и ямы в берегу за тысячелетия. В одном месте была пещера с черепами и костями. Там – рассказал мне учитель (меня сопровождал младший учитель и очень ловкий парень, из школьников, 14-ти лет) – лежат черепа людей, убитых в старое время в племенных войнах, 60-80 лет назад. И точно, лежали кости и черепа. И крест стоял. В пещеру (ну не совсем пещера – грот) нужно было залезать, папуасы лезли быстро и ловко, а я плевался и шуршал ветками, -- вот же, а я считал себя довольно шустрым. А в другом месте я не успел ускользнуть от волны и меня накрыло морской водой, вымокла нижняя треть меня.

 Дальше, по прибрежью, был монумент, отделяющий ПНГ от Индонезии. Особенность этого монумента, что он не один. Сперва меня довели до одного монумента, маленького.

 -- Что, я уже в Индонезии?

 -- Нет, идём дальше: это старый монумент.

 Через три минуты подошли к другому, большому монументу. «Официальная граница Индонезии и ПНГ». О! Сфотографировался, прошёл мимо.

 -- И что, я уже опять в Индонезии?

 -- Нет ещё: есть третий монумент. Более точный.

 И ещё через 100 метров на самой кромке берега и скал стоял самый большой столб-монумент, но уже без вывески: её кто-то украл, наверное сборщики цветмета, а может волной накрыло.

 -- Этот?

 -- Теперь да. Теперь мы точно в Индонезии.

 То ли разные движенья земной оси, то ли уточнялись приборы, то ли наши учёные всё же «изменили немножко гравитационное поле Земли», то ли папуасы отвоёвывали метр за метром землю у индонезийцев, -- но монумента последовательно было три! В общем, я нелегально посетил Индонезию и тут же опять незаконно перещёл в Папуа: ведь КПП был на горе, наверху, и никто нас не видел.

 «Мы, паупасы, -- изъяснил мне учитель, -- изначально имеем какие-то охотничьи угодья. И жители деревни Вутунг испокон веку имели угодья на западе, километров на 10 туда. Теперь это территория Индонезии, но люди не знали о том, продолжали ходить. Индонезийцы признали право жителей Вутунга на TBC...».

 «TBC» – это не «туберкулёз», а «Tradisional Border Crossing», то есть пересечение границы как попало и где попало. Поэтому и не селятся индонезийцы у границы, ибо ходят туда охотиться жители Вутунга, используя TBC.

 «...А вот жители Индонезии TBC не используют, это не их угодья. Но и у них есть упрошённый метод пересечения границы, в базарные дни. Но только в приграничные места они могут попасть, не далее Ванимо.»

 Итак, быстренько сделав пару TBC, мы трое (я+учитель+ученик) вернулись обратно в деревню. Навстречу попался старик, и учитель внимательно доложил ему. Потом и мне объяснил: папуасские старейшины должны быть в курсе всего, кто куда ходил и зачем. И они решают в деревне все конфликты. Если же ситуация выйдет из-под контроля, тогда обращаются к ментам. А так – не обращаются.

 ...Как и в первый мой визит к папуасам индонезийской половины, -- тут днём не было еды! Пришлось требовать кипяток и заваривать бич-пакеты и есть с консервой и с чаем. Потому что только в светлое время суток возможна уличная жизнь, а в тёмное время все сидят по домам, спят или едят. Вот и хозяйка, жена одного из учителей, Луки, готовила еду к ночи. Луке было 45 лет, и у него была жена и трое детей мужеска пола, и жил он отдельным домом. А другие преподаватели ещё детей не имели и жили вместе в том доме, где и я поставил свою палатку. В «учительском доме» был бетонный пол, окна-решёточки, но не было электричества, как и во всей деревне. Но далеко, на погранзаставе, светился фонарь – у них был мини-генератор. В другом месте тоже стоят вояки, у них тоже есть генератор. У них и заряжают мобильники – на удивление, в этой местности были мобильники уже пять лет. И у Луки тоже был. А симки покупают в городе, в Ванимо.

 Города тут небольшие, и вообще население мало. Ванимо – «великий город» провинции Сандаун – имеет 10,000 жителей. Пять крупнейших городов имеют 250 (Порт-Морсби), 80 (Лаэ), 30 (Маданг), 27 (Маунт Хаген) и 20 (Вевак) тыщ человек. И этими пятью мегаполисами завершаются все города свыше 20 тыс.жителей. Всего несколько миллионов папуасов на этой части острова, и ещё меньше – на индонезийской. Всего меньше 10 миллионов человек на втором по величине острове Земли. Радует лишь то сравнение, что первый, самый большой в мире, остров – Гренландия – ещё менее заселён.

 Из книг в учительской я узнал, что наибольшее число людей тут умирает от пневмонии – 15,6% смертей выызвано ею, а от малярии меньше – только 12,3%. Ещё 6,5% умирает от туберкулёза, 5,4% от мененгита, 4,9% от сердечных болезней, 4% от рака, 3,7% от несчастных случаев и т.д.. Однако, умирают они не сразу, и вообще сейчас в этой провинциии не сезон малярии, её относительно мало. Клиники или аптеки в селе Вутунг я не заметил – вероятно, все предпочитают лечиться естественным путём типа «Всё само пройдёт». Живут тут в среднем 60 лет, а меньше всего в Сандауне, в той самой провинции, где я сейчас нахожусь – 57.

 ...Шли мы втроём по деревне, а дети ели плоды помело, очень большие.

 -- Что это за плод?

 -- Это помело.

 -- А как его достать?

 -- А вот сейчас. – И учитель что-то сказал сопровождающему нас школьнику, и тот пошёл и сорвал помело с куста. Огромнейшее помело, и – на удивление – сладкое и почти без косточек. В Индонезии что я брал, костей 20%. А тут как супер-апельсин или супер-грейпфрут.

 -- Интересно, это дерево кому-то принадлежит?

 -- Да, конечно.

 -- А то, что мы сорвали плод и съели, это нормально?

 -- Да, это нормально. Хочешь ещё одно?

 -- Да, конечно.

 И с ещё одним помело мы вернулись в учительский дом. Будем помнить: сорвать овощ – дело не криминальное.

 Вечером сильный ливень ударил, и хорошо – для растений. Учителя берут воду из огромнейшего бака, в который с крыши течёт дождевая вода. Там несколько тонн воды. Так что добавилось. Деревня залилась лужами. Дети прыгали, а некоторые мылись под дождём. Хозяйка (жена Луки) готовила ужин. Хоть и надпись была на церкви: «Осторожно! Взорвалась АЭС в Японии, все дожди теперь ядовиты! Облысеете, не пейте, заболеете раком, и почти что СПИДом!» Примерно такая была надпись, объявление на принтере на английском языке. Людей пугают.

 На ужин было много еды – это ж пока не дикая Папуасия, где будет один батат. Тут цивильная Паупасия. Тут и рис (индонезийского производства), и чай (ПНГ) с сахаром (индонезийским), и булочки, какие-то вкусности, а какие – неясно. Темно, при керосинке не очень-то разглядишь, что ешь. Но еды много, видно, что учителя не голодают. Всё приготовлено самими, кроме сахара. Может, и в честь моего визита количество и качество еды было увеличено.

 А самое интересное, что учителя и все встречные показались мне... умными! Ведь есть такие страны, где много глупых людей, ну просто глупых. Не будем называть регионы, но есть такие. И даже по-английски могут говорить, но всякие глупости. А тут, глянь – интеллигенция, и даже мотоциклисты первые два – не стали кричать мне «Мистер! Куда вы идёте! Далеко! Опасно! Пешком нельзя! Гостиниц нету! Опасности! Полиция! Регистрация! Где ваш паспорт! Где ваш гид! Здесь спать нельзя!», а вежливо и нормально отнеслись. А продавец в магазине не стал совать мне всякую ерунду, а дождался, пока я тщательно осмотрю и перепишу цены на весь его нехитрый ассортимент. А когда я показывал свои книги, то и взрослые, и подростки, посмотрели их тоже с умным видом, что касалось картинок. И наутро у меня спросили Е-майл, вот что тоже, удвительно.

 Информацию о мире они получают по радио, и плюс к тому иногда приходит из Ванимо центральная портморсбийская газета на английском языке. Она печается в столце и приходит в Ванимо самолётом раз в несколько дней. В газете страниц 48 примерно. Так что о землетрясении в Японии все в курсе. И вообще о том, что есть разные страны, и как в целом живут люди – мои первые гостеприимные хозяева были в курсе.

 Спал я очень сладко. Было тепло. Наутро опять угощали. Зная, что у папуасов часто принято платить за ночлег и постой, я спросил об этом. Но учитель ответил, что да, в некоторых случаях очень бедные люди не откажутся от денег, но в данном случае в этом нет нужды. Так я закончил осмотр первой деревни и решил, максимально медленно, воспоследовать дальше – изучать свойства Папуасии, привыкать и акклиматизироваться к ней.

Кротов Антон

3. Вторая встреча с ПНГшной реальностью: активная полиция

В субботу утром, 19-го, я попрошался с Лукой и другими учителями и пошёл пешком по дороге на восток. Навстречу мне ехали разные машины и грузовики с народом. Все устремлялись на границу на субботний базар.

 На выезде из деревни меня остановил военный пост. Я тут уже был – ходил мыться в реке, и меня записали в большую книгу. На этот раз мне пришлось опять показать паспорт и записаться в книгу ещё раз, причём на следующей же строчке. Моё гражданство идентифицировали как USSR.

 Солдаты, или полицейские, сидели и проверяли всех проезжающих, включая папуасов, едущих на базар на границу. У одного солдата был топор, у другого – автомат, у третьего – очень толстый живот (начальник?) Сфотографировать – нельзя.

 Когда я достиг следующей деревни, навстречу проезжал военный патруль, остановился. Оттуда вылез брито- или лысо-головый мужик и потребовал документы. Я сказал, что покажу документ под крышей, потому что накрапывал дождь. Не вопрос! – Одним словом бритоголовый выгнал всех из-под навеса – под которым стояли около пяти тёток, торгуя овощами, -- и загнал меня под навес, где сперва он со своим помощником тщательно листал мой паспорт. Визу ПНГ он так и не нашёл, как и его коллеги на посту, а может и не искал. Теперь он потребовал содержимое моего рюкзака, причём всё! Я стал всё доставать, под навесом деревенского базара, а два дурака ковырялись в вешах. Я думал, что им надоест быстро, но что-то эти были особо вредными – не торопились – они проверили всё, кроме мелких карманчиков и пакетиков. Тем также ум свой не подтвердили: искали бы реально, так в мелких пакетиках всё и можно спрятать. Длилось это порядка двадцати минут. Нашли газеты со мной и тщательно пролистали тоже. Нетбук открыли, но включать не стали, не знали наверное что это возможно. Спросили, что на дисках – я сказал «фотографии». Вроде ничего не украли. Потом мне пришлось всё засовывать обратно. Паспорт мне отдали, и я продолжил путь. А торговые тётки (мокрые) вернулись на своё базарное место.

 «Вот, блин, типичная страна четвёртого мира!» -- думал я. «Электричества центрального нет ни в одной деревне до Ванимо, а вот проверяльщики, менты и солдаты стерегут неведомо что!» -- Поплевался, и прошёл не более километра, как тормозит ещё одна машина – опять патруль! Едет с границы. Используя служебное положенье, военные патрули или полицейские – но уже в другой форме, не зелёные, а синие, а машина с мигалкой, кто их разберёт – опять потребовали документы!

 «Чтоб вам всем пусто было!» -- отвечал я по-русски, но по-английски ответил немного по-другому:  «давайте мол, вы меня подвезёте в другую деревню, а там я вам покажу документы». Те согласились. В салоне машины ехали мешки с индонезийским рисом и коробки со сладостями, купленные на приграничном базаре. Полицейские зарабатывают, а бензин-то казёный.

 В следующей деревне я согласился показать паспорт. Они тщательно его рассмотрели, спросили, не террорист ли я, и отпустили. Я спросил, много ли иностранных террористов приезжает в Папуа-Новую-Гвинею, и, интересно, зачем? Те отвечали примерно так, что иностранных террористов они сами пока не видели, но бдительность – их важная задача. Визу ПНГ и въездной штамп опять не увидели. Дураки!

 Впрочем, остальные встреченные мной в этот день люди идиотами не были. Отличные были люди. На другом деревенском базаре я купил бананов на 2 кины. Это просто навесы, под которыми тётки и ребята торгуют бетелем, бататом и бананами для проезжающих машин во вторник, четверг и субботу. Все более серьёзные товары продаются в деревне, в каждой есть 1-2 торговые точки. Там торговля не очень кипит, но всё же можно приобрести консервы, рис, и бензин -- по 5 кина (58 рублей) за литр, четыре индонезийские цены. Не удивительно, что есть некие контрабандисты, которые везут по морю топливо из Джайпуры в Ванимо в обход погранпостов. Цены обычно написаны.

 Женщины, торгующие бананами, оказались прикольными, а некоторые – и англоговорящими. На мои бытовые вопросы вполне способны отвечать, не хуже русских деревенских женщин. Народ приятный, не вороватый, так что сперва в одном месте я решил искупаться (видя, что никто не собирается похищать моё имущество), а потом и в другом месте. И никто в этих деревнях не собирался толпою разглядывать меня, что было весьма приятно, потому что быть «обезьяной в зоопарке» почётно, но утомительно во многих местах. А из негативных явлений – тут есть пьянство, и стеклянные бутылки с пивом – самый ходовой товар. Выпившие складируют бутылки, как и в России, где попало, так что есть шансы наступить у тех, кто ходит босиком – а таких граждан в ПНГ довольно много. (Позднее, в воскресенье, вечером, во тьме, я слышал рядом громкие крики, ссоры и разборки, похожие на российские, но самих склочников-скандалистов не видел, электричества-то у них не было.)

 Днём в субботу я остановился в одной из деревень между Вутунгом и Ванимо. Деревня назвалась Яко (Yakko).  Многие машины сами предлагали мне извоз, я соглашался, но только на самое небольшое расстояние в 1-2 км, чтобы просто проверить самостоп. Электричества не было видно ни в одной деревне. Комары особо не докучали. Итак, я пришёл в деревню Яко и скинул рюкзак в деревенской католической церкви. Церквей тут несколько штук в каждом селище – есть и католики, и протестанты, и адвентисты седьмого дня, и все они смешаны в одной деревне, и в другой также. Итак, я пришёл в большую церковь и скинул там рюкзкак.

 Через несколько минут появился церковный староста, приятный мужик средних лет. Я изъяснился. Он сказал, что в церкви сегодня ночью будет важное богослужение, поэтому в самой церкви ставить палатку не нужно, но он поселит меня напротив – в недостроенный дом. Так и сделал.

 Чтобы я был в безопасности, староста пристроил за мной следить парня 14-ти лет по имени Космос. Дабы Космос не шлялся без дела, его назначили смотрителем за мной, а в помощь ему выделили ещё и дядьку более зрелых лет. Мои новые знакомые помогали мне купаться (следили, чтоб я не ушёл на женский пляж, и не распугал детей), помогали ходить по деревне и фотографировать, а также изготовляли, по моей просьбе, кипяток. Жизнь продолжается, и я надеюсь, что встречи с проверяльщиками и шмонателями окажутся лишь редким, нетипичным, папуасским явлением.

 Недостроенный дом был уже с крышей, и идеально подходил для моего ночлега. Здесь я и остановился, достал невиданное в деревне изделие – нетбук – и составил первый текст про ПНГ. Мои смотрители тоже старательно смотрели в нетбук, мысленно помогая мне в творчестве, но вскоре, от усиленной работы мозга, утомились и уснули.

 Девушки-папуаски увидели, что в доме поселился иностранец, и безо всякой просьбы с моей стороны принесли мне рис с сосисками. Рис я съел, а что сделать с сосисками? Я человек не очень сосисочный. Раздал их детям, и те с удовольствием слопали. Девушка потом была очень довольна, что тарелка была очищена полностью. Заходила знакомиться. Предъявила даже своё свидетельство о рождении, оказалась 1997 г.р.. Я оставил свой адрес в РФ, не знаю, воспользуется или нет.

 ( * * * *  )

 Вечером оказалось, что церковный староста является не единственным деятелем Католической церкви в этом посёлке. Вечером, когда уже стемнело, в деревенской полутьме (освещаемой луной) появилась белая фигура и ударила в баллон. Старый баллон из-под газа использовался как церковный колокол в этой местности, а баллону было лет тридцать. Наверное морем принесло с какого-то судна. Рядом лежал ещё один баллон, уже до дыр проржавленный – тому уж было за полста лет. А в школе в соседнем кишлаке в качестве школьного звонка использовался корпус от бомбы (торпеды) времён Второй Мировой войны. Бомбе было лет под семьдесят, но она, ржавая, исправно исполняла свой долг – звонила, призывая детей на учёбу.

 Итак, белая фигура позвонила в баллон и скрылась в церкви. И тут произошло чудо. Церковь осветилась электрическим светом. Видимо, Бог сказал «да будет свет!», или в церкви был припрятан аккумулятор. Тарахтения генератора не было слышно, но аккумулятора хватало на две длинные лампочки, что было великим чудом. А фигура оказалась местным священником. Святой отец был родом из Аргентины. Окончил обучение на священника,  и тут его заслали к папуасам.  То святые отцы, как в армии, семьи нет у них, они люди подневольные – скажут «езжай!» -- и поедешь хоть в ПНГ. Уже пять лет работал он в этой глухомани, и был главным церковником по всем деревням побережья, от Вутунга почти до Ванимо. И был тоже умным, на вид, и хорошим человеком.

 Священник устроился в углу церкви, и начал – как я понял – исповедовать граждан. Я же вернулся в «свой» домик. Вообще очень, очень приятное место. Домики тут все на ножках.  В двух метрах море шумит. А комаров почти нет. Может быть, от церкви их как-то распугали, а может ветром сдуло в море. Есть неподалёку ещё пара церквей – адвентисты и ещё кто-то. Школа тоже есть. Туалетов в этой деревне нет – все 700 человек ходят в море. И я тоже.

 Вообще в первые дни я пока не выявил источники дохода папуасов. Ведь у них есть одежда, вещи, деньги на пиво (не у всех, но у некоторых) и жилища. Дома стоят по 20-30 лет, их надо строить заново, в строительстве используют гвозди и, в некоторых случаях, и металлический шифер. Откуда берут эти ингредиенты? Я уже знаю, что Австралия подкидывает до 20% бюджета в ПНГ, но не развозят же австралийцы гвозди, железные кровли и кастрюли непосредственно. В центральной части Новой Гвинеи (Индонезийская половина), в Энатроталийском районе, всё было понятно: нет ни гвоздей, ни кастрюль, спят на земле, готовят на огне батат, в углях, потому что кастрюлю купить не на что и негде. Тут же и еда различная, и одежда, и кастрюли, и стройматериал, а в некоторых деревнях живёт человек с машиной-пикапом. Да, некоторые папуасы ПНГ ходят в майках с портретами индонезийских вождей -- наверное, это самые дешёвые майки, что продаются на границе Индонезии, и не важно, кто нарисован на них. – В общем, в ближайшие дни я изучу источник дохода папуасов. Некоторые говорят, что то от продажи рыбы и фруктов, за которыми приезжают скупщики на пароходе и на грузовике. Интересно, как живут там, где нет скупщиков.

 Конечно, этот отрезок первый пути – от границы до Ванимо – не показательный для страны. Ведь тут основная часть дохода поступает от приграничной торговли – привёз-отвёз, десяток кин заработал. Многие папуасихи стоят по субботам, вторникам и четвергам – продают бетель, бананы и овощ по обочинам дорог, тем, кто едет мимо – ведь сотни людей проезжают на границу и обратно. Но вот что делают остальные, кому что продают? Как живут в глухих деревнях в горах, где нет ни рыбы, ни моря, ни границы – вот это мне интересно посмотреть, и попасть в такие места, где нет и автомобильного сообщения – сравнить с подобными же местами на Индонезийской половине острова.

Кротов Антон

4. Воскресное богослужение в папуасской церкви (Yakko + Waromo vilage)

Утром в воскресенье, 20 марта 2011 г, шёл дождь. Поэтому когда священник позвонил в «колокол» у церкви, никто не явился. Но через час дождь прекратился, и когда он уже более настойчиво стал стучать в баллон, папуасы и папуасихи потянулись на службу. Она была очень приятная, и людей собралось более 100. Из них около 10 мужчин (включая пастора, и его помощников и активистов), остальные – тётки и дети. Все оделись в лучшие одежды. Я тоже пошёл (совершив заранее намаз в «моём» домике. Какой хороший домик – хоть неделю живи! Только электричества нет.). Пришли на службу и две собаки, которых все тшательно пытались изгнать.

 В церкви всё было интересно и торжественно. Вообще должно быть несколько факторов, чтобы богослужение привлекало трудяшихся. Во-первых, оно должно быть интересным, во-вторых, подвижным, в-третьих, понятным для большинства пристуствующих, и в-четвёртых – не затянутым. В России богослужение РПЦ не отличается какими-то внешними сторонами, но альтернативы обычно нет. А тут, поскольку церквей в селе несколько, то нужно как-то народ привлечь. Конкуренция – великое дело.

 Вот, здесь – сии правила были соблюдены. Священник читал молитвы, доставал какие-то белые предметы (хлеба) и клал их, разломив, в чашу. Не прячась от народа за перегородкой. Потом некоторые подходили за причастием, другие пели гимны, народ иногда становился на колени. Всё было на местном языке или на Ток Пичине, ну вроде все понимали, кроме меня. Я понимал отдельные слова. Всё богослужение длилось около часа. Также в один из моментов многие десятки людей стали подходить и складывать деньги в миску, пожертвования. По окончанию службы, пожертвования – в основном монеты, но и бумажки тоже – были рассортированы в углу церкви, и бумажки были выданы каким-то двум дядькам (может быть – нуждающимся), а монеты спрятались в холщовый мешочек и их дальнейшая судьба была неясна.

 После богослужения и купания я решил из деревни удалиться, перебраться в другую деревню. Это и произошло. Был воскресный день, машин на дороге почти не было, по деревням ходили люди, одетые нарядно, папуасы, и звонили в какие-то звоночки или бубенчики. В Ванимо в воскресный день мне было нечего делать – я собирался прибыть в город Ванимо только в понедельник утром.

 В следующей деревне было безлюдно, все наверное ушли в соседнее селение на службу. А вот в третьей деревне было многолюдно. Там была видна уже дальнейшая цивилизация. Несколько магазинчиков продавали еду, и цена на консервы (ПНГшного производства) уже упала до 2 кин (23 рубля). Продавалось индонезийское печенье, соки, пиво, и чай ПНГшный. Рис, сахар и бензин стоили равно, по 5 кина (58 рублей) за килограмм.

 В этой деревне Варомо, я остановился. Закинул свой мешок в большую католическую церковь, где только что закончились все богослужебные дела. Пошёл бродить по деревне, искать кипяток и фотографировать. Сперва один человек меня позвал, потом другой, но я никак не переселялся, пока меня не похитила тётка – которая видела меня вчера в селе, где была Главная церковная служба. Туда она ходила специально, т.к. ту службу проводил главный священник района.

 Итак, я переставил свой рюкзак под очередной дом. Интересно, что тут все дома на ножках – это частные дома. В них обитает по 4-5-6 человек. Дом стоит 20-30 лет, иногда и 50 лет. А вот дома без ножек – общественные здания. Церкви, школа, сельсовет – сии здания все стоят прямо на земле. Подполья у них нет.

 В деревне этой было уже видно: несколько машин; несколько домов с генераторами; несколько торгующих частным образом, помимо магазинов. Старушка продавала бананы, по 1 кина за гроздь. Стоило мне купить одну гроздь, как она всунула мне и другую гроздь – в подарок. На дороге тоже продавали бананы, но без особенного успеха. И бетель, жевательный орех, от которого рот и слюни становятся очень красными. А ещё вдоль дороги продают плюшки, ценой всего 20 папуасских копеек. Где тут потратить тыщу кин в день – непонятно. Посмотрим, что в городе будет.

 Ребята из деревни сказали, что у них есть достопримечательность – водопад. И предложили мне пойти посмотреть его и искупаться. Я согласился. 14-летний Иезикиль, 11-летний Тэла и третий ребёнок пошли мне показывать водопад, предупредив, что до него довольно далеко. Я согласился.

 Мы пошли по тропинке через лес, и величина деревьев вокруг превысила средние российские размеры. Обнаружилось даже дерево, которое и десять человек не обхватили бы. Много лиан, корней и прочего. Тропинка вела вдоль речки, мы прыгали по каким-то камням и шли к водопаду.

 В одном месте в лесу, на реке, сидели четверо папуасов, и жгли костёр. Над костром висел баллон, используемый для дайвинга, чёрный, закопчённый, и грелся. От него шла трубка. Папуасы готовили самогон (что я потом уточнил у других граждан). Рядом стояли уже бутылки, пустые, из-под виски, куда они потом готовились заливать готовую продукцию. Я сфотографировал самогонщиков, и мы пошли выше – общаться дольше они не хотели, ожидая процесса. Местные потом сказали, что те за воскресенье на целую неделю запасают выпивки, в основном для собственного потребления.

 Наконец мы пришли к водопаду (высотой несколько метров) и искупались в нём, плавали в озерце, образованном под водопадом, а вокруг была тропическая зелень. Было очень интересно. Папуасы хотели, чтобы я плавал с ними наперегонки, я конечно же отставал, к большому удовольствию ребят. Размеры озера были игрушечные, метров пятнадцать, так что утонуть нельзя было. Я вообще человек не водянистый, и поэтому когда мне предложили съехать тоже по водопаду в озеро, испугался, но всё же съехал и набрал полные уши воды, потом отплёвывался, а папуасы смеялись весело.

 Потом отправились обратно вниз, вдоль и по речке, мимо самогонщиков, через лес в деревню. По сторонам росли фрукты, в том числе мне ранее неизвестные. Дети угощали меня некоторыми из них, оказывалось съедобно. На одну из пальм папуасёнок ловко залез с длинным ножом (он оказывается всегда с ножом ходит), срезал ветку бетельного ореха, и все принялись жевать, кроме меня, засунув в рот этот орех и какие-то колбаски растительные. Тут массовое явление, жевание бетеля, отчего плюются красными слюнями, красные следы повсюду – но это не кровь, а слюни.

 Потом вернулись в деревню. Я показывал папуасам книги свои с фотографиями и изображения российской действительности, а те тоже просвещали меня. Старик-дед пришёл с газетой, оказывается она действительно есть. На английском языке. Дети подарили ему ветку бетеля – это оказался их дедушка. Местные доброхоты вежливо распыляли вокруг меня спрей от комаров, радовали разными известиями. Одни говорили, что скоро, всего через 9 дней, из Ванимо пойдёт пароход на Вевак и Маданг, а другие говорили, что туда и пешком можно добраться. Третьи уверяли, что и дорогу построили до Вевака, садись и поезжай с ветерком, и две машины в неделю точно есть, или даже три (к базару). Под домом оказалась, на земле лежала, очень большая, к моему удовольствию, цельнометаллическая гантель.

 Также оказалось, что местные знают (не все, а самые образованные местные) четыре аж языка – ток плес (местный язык), ток пичин (папуасный госязык), английский и индонезийский. Последний язык они применяют, когда едут на закупки в Джайпуру. Полиглотство – свойство многих малых народностей. По их версии, как я уже писал, каждый папуас этого района может ехать до Джайпуры, не далее, используя ТBC, а индонезийские могут так же до Ванимо добраться, но не далее. Но для этого нужен какой-либо документ, его могут проверить. Многие ребята даже в 10-15 лет проявляли знание английского языка, а взрослые часто кричали мне вслед индонезийские слова, подозревая, что я как-то связан с той страной.

 «Ток Пичин» очень похож на английский, но текст более понятен, чем разговор. А вообще многие языки сейчас становятся похожими на Ток Пичин. Во многих языках сейчас много английских слов. Так что чем проще народ, тем меньше у них своих родных слов и больше пришлых, английских например, или русских или арабских. А так скоро все языки будут частично напоминать Ток Пичин. Очень много в мире международных слов.

 Недавно прошедшее землятресение в Японии вызвало тут определённую панику. Всем, имеющим мобильники, пришли СМС о грозящем цунами (вот польза мобильной связи), и все в панике воспоследовали с побережья в горы к своим горным родственникам. Но цунами не было, не добралось до ПНГ, или точней так: волны оказались невысоки весьма. На другой день все вернулись. Затем всем сообщили, что все дожди будут теперь кислотными. Проблема для тех, кто собирает дождевую воду. Но у всех есть эта дождевая вода. Так что по всем деревням вывесили объявления – под дождь не ходите, воду не собирайте! Но потом объявили, что проблемы нет, что вода не ядовитая, так что продолжаем пить и ходить под дождями без опаски.

 Старики говорят, что малярия тут – самое привычное дело. Я спросил одного старика, как часто он подцепляет малярию. Он ответил, что каждый год. Многие пожилые люди не знают, сколько им лет. Примерно знают – около 70, например, или примерно 60.

 Имена тут часто необычные, часто попадаются библейские. Вот сейчас вокруг меня сидят следующие товарищи – дети: Абраам, Сиса, Клейвин, Тэла, Иезикеель, Дайрин. Вот такие имена. Среди взрослых тоже попадаются всякие Адамы, Даниилы, и прочие, им подобные, которые у нас редкость.

Кротов Антон

5. Невероятный Чудо - Туалет!

Таким образом, прошёл третий день в ПНГ, воскресный. Стали сгущаться сумерки. Я закончил очередную часть писанины (а сидел я под домом, так как дом на ножках, и вокруг меня папуасики смотрели и дивились на компьютер) – завтра буду в Ванимо и выложу всё, что успел написать.

Тут пришли взрослые папуасы, и один толстый очень человек, и сказали, что ночевать под «домом на ножках» мне никак нельзя, и я обязательно должен пойти в дом. Дом у них большой, у всех большие дома. Это вам не Филиппины, где сто миллионов человек на небольшой территории, и не Ява, где 140 миллионов на одном острове. Тут всего несколько миллионов человек на огромной территории. И дома большие, десятки квадратных метров, а живёт человек по нескольку – по 4-5-6.

 Итак, пришёл очень толстый папуас и стал уверять, что никак нельзя под домом, а нужно только в доме. И чтоб навязчиво уговорить, сказал, что у него есть аккумулятор, чтоб я подзаряжал своё ноутбучное дело. Этим и уговорил, действительно аккумулятор у него был, и он послал родственников купить топлива для генератора (это значит, очень богатый человек попался). Но самое интересное было впереди, и я оставил напоследок.

 Напоследок произошло вот что. Я спросил, где тут туалет. Ведь в Якко не было туалетов – все ходили в море, а в Вутунге туалеты были, и несколько. Итак, ... ... ...

 Итак, 11-летний Тэла, с фонариком, очень умный, ловкий и всё понимающий даже по-английски понимающий парниша (даже иногда отвечал мне в ответ чем-то односложно, по-англицки) пошёл мне показывать туалет. Прошли метров пятьсот-шестьсот! Вдоль всей деревни на запад. И там, на западе деревни, при свете полной луны, подошли к морскому берегу. Волны бились о брег, пальмы торчали.

 И тут, о чудо. Одно из больших деревьев – а я ж писал, что тут есть деревья, что и десять человек не могли бы обхватить, взявшись у корня! – одно из больших деревьев наклонилось, подмытое морем, так, что верхняя часть его находилась над морем, над волнами. По стволу дерева была протоптана тропинка, укреплённая в крутых местах досками и поручнями! И там, в кроне дерева, и был устроен деревянный туалет из двух кабинок, и дырки были расположены прямо над морем! Тут же была и канистра на верёвке – не то, чтобы сливать – слив и так автоматичен, -- а для того, чтобы потом помыть попу и руки. Тем, кто не любит подмывать попу, можно было воспользоваться картонной коробкой, которая тоже была тут (разорванная на клочки).

 Итак, я (с проводником) сделал все свои тёмные делишки, и, накормив пищею рыб, стал спускаться очень осторожно. Ведь ночь, хоть и полнолунье, но закончить своё путешествие, упав с возвышенного папуасского туалета в море – очень не хотелось. Тэла аккуратно подсвечивал, хотя со спины он это делал, и не было видно многого.

 Наконец, мы вернулись в дом. Там уже был подключен аккумулятор (генератор же не работал, может не нашли бензина, или пока сочли преждевременным включать). На удивление цивилизованно работал телевизор, на стенах висели иконы, фотографии, потреты Деда Мороза – всё, что нашли важного. На полу сидели смотрители телевизора, дети. Я уселся дописывать про «чудо-туалет» -- никогда такого не видал. Тэла уселся за телевизор (в деревне немного таких приборов – вокруг всё темным-темно, а перед ТВ на полу уже сидели другие дети – и местные, и соседские), а взрослые сели разглядывать мои книги с фотографиями – кто их ещё не видал. На улице шумело море, шелестели какие-то ветки, звенели насекомые странными голосами.

 Вечером очень толстый папуас (его звали Алекс) пригласил меня на ужин. Мне очень было интересно, отчего он такой объёмный, и имеет генератор, солнечные батареи, телевизор и большой такой дом. Оказалось всё объяснимо. Он, хозяин дома, работает на самой большой в ПНГ золотой шахте, в глубине материка. Зарабатывает кучу денег. Работа вахтовая, 6 на 6 недель. Полтора месяца на шахте (а это в глубинке, в очень далёком местечке), забрасывают их на самолёте. Потом обратно, и полтора месяца дома, в данном случае в этой деревне. Жена Кэтти работает в Ванимо учительницей, а Тэла и  тоже учится там же, но не в простой школе, а в школе для умных с усиленным преподаванием английского языка. Хозяин дома Алекс (ему 45 лет) бывал в Австралии, США и других странах, знает про мировую политику, смотрел фильм про подводную лодку «Курск» (фильм американский, по его словам, основанный на реальных событиях) и уважает Путина, а фамилию второго человека, управляющего Россией, не помнит. И ещё он считает, что зря индонезийцы отцепили себе западную половину острова. Ночевать же под домом считается в Папуасах неприлично, несолидно и неправильно, поэтому и попросил меня перетащиться из поддомья вовнутрь помещения. А в соседней деревне, ближе к Ванимо, по словам хозяина, имеются наркоманы и воры, так чтобы я был осторожен (это всемирная тема: «у нас ещё ничего, а у соседей плоховато»).

 Итак, завтра в понедельник меня ждёт город Ванимо. «Огромный», 10-тысячный город. Вот и посмотрим, какие у них города. Там я хочу сделать индонезийскую визу (в Ванимо есть консульство Индонезии), и узнать расписание пароходов. Меня все информируют, что пароходы есть, два ходят, и каждый в месяц раз, так что вот-вот через десять дней пойдёт один, якобы. А мой «золотодобытчик» сказал, что есть и грузовой пароход, который тоже меня может взять, и он пойдёт скорее. Но по-любому я хочу вскоре отправиться на восток, в сторону Вевака и Маданга. Сперва будет Вевак (20 тыс жит), потом Маданг (27 тыс жит) и затем Лаэ (сверх-мегаполис – 78 тыс.жителей, по словам хозяина дома – индустриальный город с фабриками). Итак, города будут увеличиваться в размерах. Самый большой -- столичный Порт-Морсби, но в него ни автодороги, ни пароходов нет – только самолёт.

 Так, с Ванимо -- или дорога, или пароходы, или пешком придётся идти по побережью – это лишь экспериментально будет видно. Но даже если несколько дней меня не будет в Интернете (до недели! после выхода с Ванимо! Ждите! Терпите, интернет-зависимые люди!) – это значит, что всё ОК, что папуасская жизнь мне очень и очень интересна.

 Порт Ванимо... Порт Ванино... В порту Ванино я уже бывал и уже уплывал из него. Что будет в порту Ванимо? Вот и посмотрим. Скоро уже посмотрим!