Антон Кротов (АВП) (a_krotov) wrote,
Антон Кротов (АВП)
a_krotov

Category:

Неудачный автостоп. - Железнодорожные открытия. - Пароход, его устройство и плавание (20.000 букв)

НЕУДАЧНЫЙ АВТОСТОП

Спал я не очень хорошо. Причиной тому были мои новые филиппинские знакомые. В нижней комнате дома Мануэль затеял пьянку со своими друзьями, выпил на четверых двенадцать бутылок – это у них называлось «поговорим о бизнесе» -- неудивительно, что бизнес у этих молодёжных элементов пока не особо продвигается. Спал я в другой комнате, на полу (на циновке) рядом с другим филиппинцем, который всё складировался на меня, почуяв во сне что-то мягкое.

Тут отличаются понятия личного пространства от того, что принято в Росиии и в Европе – тут азиатские граждане могут быть очень близко (географически) друг к другу, спать чуть не в обнимку, и не потому, что гомосеки, а потому, что просто места мало. Или вот такой пример: филиппинские туалеты, ну например в фаст-фудах, маленькие, но в них помещают и унитаз, и писсуар, и раковину. Спрос на туалеты всегда большой, поэтому один человек пользуется унитазом, другой в это время просачивается в туалет и начинает прямо под ухом у первого использовать писсуар, тут же лезет и третий – ему раковина понадобилась, и четвёртый пытается место занять между этими тремя и уже расчехляет тот орган, которым будет писсуар использовать, и всё это на двух квадратных метрах. Никакого уединения, можно сказать, нет. А уличные городские писсуары вообще индийские напоминают – закуток такой, чтобы было где к стеночке отвернуться... А в пароходе на одной койке может сразу три человека перпендикулярно друг другу пристроиться. Ну ладно, я отвлёкся.

Всю ночь шумел вентилятор. Набрали они со свалок всяких старых вентиляторов, вот они и гоняют воздух – тоже престижно считается обладать четырьмя холодильниками и четырьмя вентиляторами. Холод в ЮВАзии считается «круто»; крутая машина, дом, магазин, поезд -- должны быть с кондиционером, и чем мощней, тем круче. Если у тебя в квартире +15, ты новый филиппинец, и тебе все обзавидуются. Я показал им фотографии зимнего Архангельска и Туры, где было -50, и все ещё больше обзавидовались мне. А когда я принёс из супермаркета самую большую коробку с мороженым (2 кг), все поняли, что я наверное тоже очень крут, раз имею такие-то связи с холодом.

Ладно, ночь прошла, настало утро, я встал (какими-то клопами покусанный). Наутро были в завтрак бич-пакеты (мама наварила на всю семью суп из пяти бич-пакетов и только из них); чая они не пьют, только холодную воду, постоявшую в холодильнике. Проспался и «бинесмен» Мануэль. Мы все пофтографровались, и я ушёл.

Так как я стал обладателем карты города (зва 149 песо = 100 руб, недешёвая карта, немудрено, что местные её не покупают и даже не знают о её наличии), -- решил выйти на автобан, ведущий в столицу, и уехать автостопом. Идея была хороша, а реализация – не очень. Сперва я шёл по улицам целый час, город оказался большим, по дороге фотографируя. Наконец, автомобильный круг, супермаркет на выезде и платильник – въезд на автобан сигнализировали мне, что да, трасса рядом. Пройдя мимо запрещающих знаков «НЕЛЬЗЯ пешеходить, мотоциклить, мусорить и тележить», я вышел на автобан. Кто-то что-то кричал мне и свистел, но я вспомнил, что у меня не музыкальный слух, и не остановился. На автобане проносились десятки машин, все они ехали в Манилу, стоял знак 100, хорошее начало.

Но не продолжение. Из-за моста высмотрел меня оказавшийся там дорожный патруль. Сей патруль устроил там облаву на водителей грузовиков, подозревая их в перевесе. У них были интереснейшие переносные весы для взвещивания грузовика – трак вешается по частям, измеряется нагрузка на каждое колесо, а весы как блин, тонкие-плоские, под одно колесо и есть. Показания под каждым колесом суммируются и водителю выписывают штраф.

Патрули сказали мне, что ходить, стоять, стопить и подбирать пассажиров здесь строго запрещается, и что мне нужно немедленно исчезнуть. Так как изчезать мне было некуда, я не исчез. В взвешиваемый грузовик меня не пустили, а автобусы, дескать, тоже не могут тут остановиться. А только на автобусной остановке в городе, далеко отсюда. Меня засунули в патрульную машину и повезли в другой город, следующий по трассе в 15 км. По дороге патрули выведали моё имя, и достали какой-то протокол, сделанный на ксероксе, на филиппинском языке (тагалог?), попросили подписать. Я понял, что они хотят пришить мне административную статью, и протокол подписывать не стал, сказав, что не понимаю филиппинского. Они не стали сильно настаивать, и спятали протокол – оформят кого ещё вместо меня.

Итак, приехали в следующий город (Сан-Фернандо, кому интересно), свезли с автобана, и выгрузили в месте, названном ими автобусной остановкой. Признаков остановки оно не имело, но автобусы дейсвительно мимо проезжали, и один из них скоро меня и подобрал – кондиционированный, зараза, в два раза дороже пролетарского. Тут пролетарские ещё и поискать надо, это вам не Шри-Ланка, где 90% транспорта – пролетарские автобусы. Здесь, на Филиппинах, пролетарские автобусы стоят дороже, чем на Шри-Ланке полубуржуйские; разница в ценах на транспорт в два и более раза, зато и автобан есть (но, наверное, только один такой).

Таким образом, автостоп у меня всё же произошёл, но не тем способом, что я ожидал – первая машина была патрульная. И «хозяева дороги» с такими физиономями, на наших некоторых провинциальных гаишников похожи... э... сливки общества. Я сфотографировал, можно всем увидать.


ОПЯТЬ ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА – на севере города Манила

В столичном мегаполисе, на этот раз, меня интересовала северная ветка железной дороги. Южная в черте города была уже изучена – поезда ходят там каждый час-полчаса, но только меньше чем на 40 км, а среди них движутся десятки тележек на подшипниках на человеческой тяге. Что делается южнее г.Бинан – ведь железка на картах тянется аж до Легаспи (600 км)? Это пока неведомо.

С северным ходом ж.д. частично уже было ясно, в Ангелесе – 80 км от столицы – уже было понятно, что никакой поезд там не может ходить. Но видны следы «реконструкции» ж.д. – сломанные жилмассивы самостройщиков. Что же деется в самой Маниле? Ведь из северного хода ж.д. можно было бы сделать хотя бы ещё одну наземную ветку метро, если уж нет потребности на дальнее пассажирское движение.

Итак. Вышел я с автобуса в определённом месте, и пока дошёл до «Бонифацио монумента» и до потенциальной ж.д., -- надышался газом выхлопным. Манила имеет очень грязный воздух. Такой почти, как пакистанский Лахор в 1998 – не знаю, улучшилось ли там чего за тринадцать лет, или хуже стало? Вот в Куала-Лумпуре воздух чище, и в Москве тоже, а в Маниле ж никаких парков, никаких пустот меж застройками, и даже море не помогает, воздух туда не выдувает. Узкие улицы и относительно высокие дома – дома втрое-вчетверо выше ширины улиц – создают такой гадкий объём, и когда по этим улицам-щелям, чадя, едут тысячи машин... Не знаю, будет ли в Маниле миллион машин. Наверное, нет, но с моторикшами и мотоциклистами, превысит число сие -- половину миллиона. И вот они все ездят туда-сюда в щелях, и ветер не выдувает, весь дым застаивается в проулках и меж домами, и пройдя даже километров пять-семь, чувствуешь себя очень пыльным и укуренным.

Итак. железная дорога в черте Манилы, на север от вокзала, существует! Правда, сквозное движенье поездов на ней невозможно – переезды заасфальтированы. Но видно, что идёт и движется реконструкция ж.д. под пригородное сообщение (или по типу метро собираются сделать). Новые бетонные шпалы 2010 года, новые и уже ржавые рельсы (пока ржавые, поезда пойдут – ржавчина слезет). Новые платформы обцементированы, пути ж.д. где-то раздвоены даже – будет двухпутка. С обоих сторон ж.д. – трущобные постройки. Им-то железная дорога на благо: самые активные из жителей трущоб уже сделали себе подшипниковские тележки и возят туда-сюда желающих подъехать пассажиров, а также себя и грузы. Большая часть заработка у них, как и у обычной ж.д., должна быть с перевозки груза. Вот захочет кто в трущобах построить новый дом-сарай или починить старое ветхое жилище. А как мусор, палки, камни, доски, кирпичи (похищенные где-то) доставлять? На плечах не уносишься, а машина не проедет. Вот и пользуются ж.д.услугами.

Я прошёл по железке пару перегонов, фотографируя тележки, платформы, детей и взрослых обитателей трущоб. Пару раз на меня выходил милиционер. Правительство, ремонтируя ж.д., следит, чтобы её не расхитили, и поселило вдоль рельсов милиционеров с ружьями. Они сидят невидимо и бдят, чтобы никто лишний не ходил и не тырил рельсы и шпалы. Если же кто левый появляется, типа меня, то страж выскакивает и препятствует потенциальному расхищению.

Пока шёл по железке, начали сгущаться тучи. Я покинул строящуюся магистраль (надеюсь, пригородное движение на север вновь откроется в ближайшие годы) и пошёл в город. По дороге образовался ливень, и я спрятался под навесом столовой, а трёхколёсные моторикши продолжали ездить под дождём, пытаясь частично увернуться от струй – полиэтиленом, зонтиками, какими-то бывшими рекламными постерами прикрывая себя, отчего вид у моторикш получался очень бомжовый.


Посадка на филиппинский пассажирский пароход. Его устройство.

Пароходная компания SuperFerry, чьими услугами я воспользовался, настойчиво требовала от пассажиров явиться на регистрацию как минимум за четыре часа до отправления – хуже, чем в аэропорту. Я последовал инструкции и прибыл к причалам за пять часов до намеченного отплытия, в 16.45, недоумевая, что там можно делать, на причале, в течение многих часов. Явился.

На входе в причальную зону посмотрели билет, просканировали рюкзачок в сканере-металлоискателе, потом в других воротах опять посмотрели билет (всё ту же распечатку с Интернет-кафе), в третьем месте опять все вещи пропустили через сканер-бомбоискатель, но опять моя кружка никого не заинтересовала, хотя она имеет цилиндрический вид и непрозрачная в рентгене. (Когда я летел из Египта, у меня в рюкзаке была 15-литровая металлическая кастрюля для фуля, и тоже в аэропорту сканировали и никто не попросил открыть.) Так что небрежность секьюрити позволит кому угодно везти что угодно. Потом вещи проверили собакой, но и та не нашла у меня ни кружки, ни чего другого запретного. Все прочие пассажиры тащили огромные телеги, короба и мешки – разрешено бесплатно везти 50 килограмм, но никто не взвешивает – где 50, там и все 100 можно провезти, лишь бы хватило грузоподъёмности самого пассажира.

На входе в основной зал-накопитель всё было серьёзней – не только проверили билет, но и ввели что-то в компьютер, убедились, что билет настоящий, попросили предъявить кредитную карточку, которой я платил (впервые в моей транспортной жизни), потребовали и показать паспорт, скопировали какие-то цифры куда-то и сфотографировали меня на камеру, тут же приставленную. Моё фото появилось в досье будущих утопленников, чтобы удобней было потом опознавать, если обломки судна и нас прибьёт к какому-то филиппинскому берегу. Да, в билете написано, что пароходная компания, разумеется, ни за что не отвечает, имеет право утопить пароход, потерять багаж, увеличить цену, затормозить отправку или прибытие судна, а также изменить правила перевозки пассажиров в любой момент без дополнительных извещений. Ну почти как банкиры, у которых тоже меленько написано, что в любой момент они могут изменить условия, комиссии, процентные ставки, украсть ваши деньги или прочее, а пользователь, подписываясь, соглашается с этим.

Итак. Большой зал-накопитель, человек на пятьсот, постепенно наполнялся. Указание прийти за четверо часов не все выполнили. Все пассажиры накопителя ждали одного судна, а именно «SuperFerry №5», которое уже стояло у причала. Но туда никого не пускали, надесь, что пассажиры сделают какую-то кассу в местных буфетах. Видимо, была договорённость, что пока в буфете не соберётся, скажем, сто тысяч песо, на пароход не пустят. По крайней мере, в динамиках что-то неясное объявляли, но люди никуда не шли. Из обрывка английского текста я понял, что нужно сидеть и ждать, что все пассажиры и делали, попутно затовариваясь в буфетах. Среди них было большое количество солдат (или полицейских) в зелёно-пятнистой форме, целый полк, в типовой фоме и с одинаковыми рюкзаками. К каждому пристёгнута фляжка алюминевая, верёвки моток очень толстой (вешаться, что ли? Или врагов связывать? Верёвка толщиной в большой жирный палец!) Оружия у них не было, выдадут на месте назначения. Кроме солдат, было некоторое количество мусульманских женщин, которые обычно в городе не встречались. Эти женщины, по моему предположению, ехали в Замбоангу, куда и я направлялся. Все пассажиры молодые, или, реже, средних лет; некоторые с детьми; стариков и старух не было видно.

Наконец, по громкой связи объявили, что в первую очередь инвалиды и пассажиры с детьми могут грузиться в пароход. Возникла толкучка; очень многие устремились; какие-то «дети-инвалиды» волокли чемоданы весом и размером поболее себя. Я тоже проник в очередь «инвалидов» и быстро потопал на судно. Уже было темно. На входе ещё несколько раз проверили, но не билет, а посадочный талон, который дали, когда сканировали меня в компьютер; один из контролёров оторвал у посталона частичку. Здоровенная посудина «Суперферри», длиной метров сто, стояла, белея, у причала. Шумно и активно филиппинцы поднимались по трапу в брюхо судна, где на четырёх этажах было выявлено несколько пассажирских отсеков. Основные отсеки состояли из бескрайних рядов двухэтажных коек; места были написаны, но ложились кто где сможет. Я честно выискал своё место, но оно, как и сотня прилежащих к нему, было отгорожено. Занял «свою» койку; представители комнады пытались протестовать, но я не обращал внимания. Вероятно, просто часть мест отделяется для того, чтобы загрузить туда потом промежуточных пассажиров, а «места» в билете имеют лишь символическое значение.

Устройство парохода я мог сравнить с уже виденными мною многими и многими индонезийскими судами. По количеству мест -- сопоставимо. В судне было 2500 лежачих мест, из них примерно 2000 обычных в общих отсеках, и несколько сотен – в десяти- и шестиместных кабинках. Но был пароход не весь заполнен, только 1500 человек, и ещё полторы сотни человек обслуги. Этим отличалось от Индонезии, где людей всегда было множество во всех проходах, на палубах, в щелях, во всех салонах: там народу было куда больше, чем официальных две тыщи койко-мест. Оно и понятно, Индонезия ведь значительно более населённая страна.

По длине лежачее место тут чуть меньше меня, -- ну как наша плацкартная полка, но шире. Вещи нужно складировать в общий проход, так как рядом с полкой никаких сундуков-рундуков нет. Есть большая чистая столовая, где можно нормально поесть (не очень дорого), есть и бесплатный кипяток; крошечная молельная комната со статуэткой Иисуса и Марии, верхняя палуба для прогулок пассажиров, туалеты средней чистости и не очень вместительные, и душ, закрытый. Можно взять почитать книжки-романчики на английском, прокат книжки -- 10 песо.

Важно, что на пароходе совершенно нет розеток! Ну, даже когда бы они и были, они тут для американского штепселя. Но хорошо, что я не купил ни тройник, ни переходник перед отправлением сего судна. Ведь розеток нет нигде – ни в салонах эконом, ни в шестиместных каютах, ни в столовых, ни в комнатах отдыха! А желающие зарядить мобильник стоят в очередь к аппаратам, которые заряжают – по пять песо стоит десятиминутное удовольствие по зарядке телефона. Сам телефон тоже часто работает, когда мы проплываем мимо разных островов. Острова зелёные, гористые, на них имеется какая-то жизнь. Из 7000 островов, тут примерно 2000 -- обитаемы.

Кроме сервиса по зарядке мобильников, пароходчики изобрели ещё один способ отъёма денег – продавать туалетную бумагу через аппарат, взимая по одному песо. Я проверил. Аппарат не работал.

Обитатели судна старались вести боле-мене здоровый образ жизни. Курильщики скапливались в определённых местах. Пьяницы не пьянствовали. В общем, довольно чинно ходили по судну, фотографировались, ели в столовой. В этой же столовой, в противоположном конце от еды, музыколюбивые пассажиры смотрели большой телевизор с песнями и подпевали ему. Я был единственным пассажиром с бородой, но внимания особенного не привлекал, никто вокруг меня не скапливался с расспросами, не то как в Индонезии, где бы все уже облепили. Английский язык тут популярен, и очень многие его знают, и надписи по-английски часто не дублировались даже переводом на местный язык. Пароход почти не качало, море было спокойным, да и такие большие суда почти не раскачивает. Порядки на судне были более строгие, чем на индонезийских пароходах, и проникать повсюду пассажирам, даже мне, не полагалось, и даже из капитанской рубки меня вежливо попросили извлечься.

Плыть до Замбоанги почти двое суток – это значит пароход движется очень быстро. Ведь не ближний свет эта Замбоанга, по дорогам от Манилы две тысячи километров через три острова; ладно, пароход идёт прямей, но всяко километров восемьсот в сутки он проплывает или даже поболее. За бортом почти постоянно попадались другие острова, а иногда и прочие пароходы и даже лодки. Да, филиппинское море плотно заселено. Специальные плакаты предохраняли граждан от выкидывания пластика и других ядовитых веществ за борт судна. Днём по судну прошла билетная инспекция и опять проверили билеты.

За двадцать один час доплыли до города Баколод (Bacolod), а это уже реально далеко, и остановились в нём. Целая очередь каких-то бритоголовых зеков в одинаковых одеждах, но с разными номерами на груди, выстроившись в цепочку, подняв руки, стояли ждали, когда их запустят. Менты прощупали «зеков» и они, со всех ног, побежали в пароход – оказалось, грузчики. По типу индонезийских, но более организованы: там, в соседней стране, всё более свободно и хаотично, а тут, глядишь, всё проверяют, сканируют, щупают. В каждом приличном магазине, торговом центре, офисе и даже в ларьке «7/11», и в средней руки ресторанчике, стоит мент, открывает вам чинно дверь, говорит: «гуд монинг, сээр», и трогает руками и ковыряется в вещах и в рюкзаке -- или делает вид, что ковыряется. А на выходе он говорит: «Спасибо, сээр», даже если ничего не купишь, и открывает опять же дверь перед клиентом. А на входе в метро и на пароход – два мента, самец и самка, они и общупывают лиц соответственного пола. В Баколоде пароход стоял три часа, но в отличие от Индонезии, здесь людей в город не выпускали.

Остров Минданао редко посещается туристами, и виной тому его удаление от Манилы – это самый южный из больших островов. А по размеру он весьма крупный, 19-й по размеру на всей земле, значительно больше всей Шри-Ланки, которая -- 25-й остров мира. А ещё причиной непосещения туристами то, что на Минданао живут сеператисты, которые не подверглись воцерковляющему действию португальских колонизаторов и сохранили мусульманскую религию, в противовес 90%-му христианскому большинству. И эти сепаратисты уже выделены в отдельную область – Автономный Регион Мусульманское Минданао (АРММ), которое включает в себя самый маленький клочок острова и город Котабато-сити, который я тоже намереваюсь посетить. А также некоторые мелкие острова на карте относятся к АРММ, а вот Замбоанга почему-то нет. В книжках написано, что туристы туда не ездят и не должны ездить, потому что там якобы «опасно» и нескольких человек за десятилетие там «похитили». Я совсем не против быть похищенным, но только вряд ли так повезёт – похищают иностранцев совсем другого рода. Наверное, в АРММ должно оказаться большое количество ментов, больше чем обычно. А их и так тут немало. В отличие от шриланкийских бездеятельных полицейских и солдат, -- эти делают вид, что занимаются какой-то деятельностью, охраняют, предохраняют и запрещают.

...Итак, через 1,75 суток, 24 января, «Суперферри 5» высадил меня в городе Замбоанга на юго-западе Филиппинского архипелага. Продолжение следует!
Tags: Манила, Филиппины, автостоп, ж.д., пароходы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments