Антон Кротов (АВП) (a_krotov) wrote,
Антон Кротов (АВП)
a_krotov

Categories:

Райцентр Тимика (в окрестностях золотой шахты, в которой я не был), порт Помако, очередное плавание

Райцентр Тимика

На юго-западном берегу Новой Гвинеи, в индонезийской её части, имеется городок Тимика, центр кабупатена (района) Мимика. Этот район известен тем, что на его территории имеется огромная золотая шахта, вроде бы самая большая в мире. А вернее – совокупность шахт и ям, где ведётся добыча золота и меди. Предприятие, добывающее сии минералы (PT Freeport Indonesia), принадлежит заокеанским капиталистам -- является филиалом американской компании Freeport-McMoRan Copper & Gold Inc. В своих рекламных буклетах Фрипорт пишет, что за год отстёгивает Индонезии в качестве налогов около 1,2 миллиарда долларов, ну а сколько достаётся им самим – не написано.

Месторождения эти долгое время были скрыты от людей, потому что находятся в труднодоступной части мира, в горах Новой Гвинеи. Тут, на севере района Мимика (на границе с районом Пунчак Джая) находятся самые большие горы (до 5 км высоты) и даже единственный в регионе ледник. И вот на склонах этих гор и выискались месторождения в 1936 году. Промышленное разграбление природных сокровищ началось в 1960-х годах. В 1967 году индонезийское правительство сдало район (площадью 2920 кв.км – как три Москвы) в долгосрочную аренду компании Фрипорт, не спрашивая самих папуасов (да и неясно, кого именно было спрашивать, при их разрозненности?). Вскоре был построен закрытый городок шахтёров Темагапура (к северу от Тимики), горная дорога на север (в горы, к месторождениям), а вся прилегающая территория и дорога – закрыты для посторонних. 50 тонн золота в год – не шутка.

Наличие такого золотого прииска – одна из причин, почему индонезийское правительство никак не может расстаться с папуасами. Впрочем, официально считается, что все налоги, что платит шахта в бюджеты, все десять тысяч миллиардов рупий (!), возвращаются на Папуа и несут процветание региону и папуасам, его коренным обитателям. Рудничная компания вкладывает деньги в процветание коренных народностей – строит мини-клиники, в которых всем измеряют давление (судя по фото), спонсирует местные фестивали диких культур, а ещё больше денег тратит на глянцевые плакаты и журналы, в которых описыается и фотографируется -- какие блага принесла папуасам золотая шахта, прям манна небесная, без шахты все жили в дерьме, а сейчас в золоте купаются и при этом сохраняют традиционные культуры. (Кстати, на восточной, независимой Папуа-Новой-Гвинее есть и своя золотая шахта, в глухой провинции Енга, а кажется даже и не одна.) Также Фрипорт рекламирует свою охрану окружающей среды, что якобы после расковыривания земли и добычи золота и меди – природа на этих местах ещё больше расцветает. Реально, думаю, подкупили дюжину местных вождей, выделили им 0,001% доходов, и те рады.

Тимика является «воротами» этого золотоносного региона. В горную Темагапуру проехать так просто нельзя, и пешком по тропинкам идти тоже не следует (по слухам, якобы, охранники золотых копей могут и подстрелить постороннего бродячего человека, но в буклетах написано, что все 750 охранников безоружны и очень миролюбивы). А в Тимику можно приехать просто так, на самолёте или пароходе. Официально нужно сделать только «Сурат джалан» (surat jalan) – пропуск, который я изготовил в Джайпуре.

«Сурат джалан» делается в полиции. Сделать его можно в Джайпуре, Соронге, Маноквари и даже в любом городе Индонезии. Но в других городах могут не знать, как этот пропуск выглядит. Три года назад в Энаротали менты заставили меня делать этот пропуск у них и сочиняли его аж четыре часа. А в Джайпуре конечно же знают, и там в полицейском управлении есть спец.мужик, который печатает эти пропуска – нужно только две фотографии, ксерокс первого разворота паспорта, визы и миграционной карточки, получаемой на границе.

Итак. 4-го мая, сделав все дела в Джйапуре, я перебрался в аэропортовский городок Сентани и заночевал там в мечети. Самолёт в Тимику уходит рано – в семь утра (авиакомпания Merpati, билет $65), поэтому ночевать в мечети было удобней всего. Сам джайпурский аэропорт ночью не работает. На рассвете пятого мая я пришёл в аэропорт, и другие пассажиры тоже туда устремились, был небольшой дождь, сели и полетели. Расстояние небольшое – час лёту, но в пути самолёт переваливает прямо через самые высокие горы Папуа-Новой-Гвинеи, которые не были видны мне из-за облачности.

Самолёт приземлился в пасмурной Тимике. Документы у прибывших не проверяли. Небольшой, но международный аэропорт. Компания «PT Freeport Indonesia» активно рекламировала себя – красочными щитами, бульдозером на постаменте и большим колесом диаметром четыре метра – видимо, эта техника используется на золотом руднике. Большая часть золота и меди добывается тут открытым способом, из огромной ямы.

Мой друг Олег Моренков заповедал мне посетить музей золотой шахты, который расположен в гостинице Rimba Papua. Туда я и последовал. Гостиница очень шикарная, а музей посещают редко (для меня его открыли). В музее представлена история открытия и освоения золотого месторождения, а вперемежку – деревянные статуи и фигуры папуасов. Не удивлюсь, если окажется, что деревянные папуасские резные фигуры на самом деле производят китайцы и завозят их на Папуа контейнерами.

Осмотрев музей, я поехал в сам город. В первый день, с утра до вечера, лил дождь, так что посмотреть город удалось только на следующее утро. Ничего сверхъестественного, на первый взгляд, в самой Тимике не оказалось. Город вытянут с севера на юг. С севера в тумане и облаках виднеются высокие горы – среди них находится и знаменитая шахта, а выше – Пунчак Джая, высшая точка Новой Гвинеи и всей Индонезии (5 км. с копейками), ну сама она конечно в такую погоду не видна. Несколько длинных асфальтовых улиц Тимики, две главные из которых носят имена Ahmad Yani и Yos Sudarso, как во многих городах здесь. Застройка весьма разнородная, в 2-3 этажа. Есть и мечети, и церкви, все довольно большие, выше чем обычные здания. Население в основном индонезийцы; папуасов, на вид, порядка 30%. И то, многие из них пришедшие из деревень, чтобы продать (с земли) какой-нибудь овощ. Цены на фрукты-овощи повышенные; видно, что многие плоды-ягоды папуасы приносят с гор, или верней привозят – есть у них, наверное, какие-то транспортные льготы. Индонезийцы в лавочках торгуют всем на свете, включая накладные пиписки – котеки и другие папуасские сувениры. Может быть уже и папуасы в глуши покупают котеки у индонезийцев? Многие папуасы пришли пешком сюда на заработки из Энаротали, Моанамани и других известных мне мест, а один даже узнал меня – видел меня три года назад в Энаро.

А ещё в городе много разных гостиниц, не знаю уж кто в них живёт – туристы ли, папуасы ли или чиновники – командировочные. Сам народ с виду приятный и улыбчивый; зайдёшь в какую-нибудь подворотню – все удивлённо рады, и мусульмане, и папуасы. Как и в других городах этой провинции, папуасы в мечеть не ходят, причины этого я уже вывешивал когда-то.

Интернет-точек в Тимике довольно много, хотя скорость связи невысокая. За два с половиной часа удалось всунуть в Сеть пятьдесят фотографий. Для начала. Остальные фоты буду выкладывать, наверное, где-нибудь в Макассаре или Сурабайе.

Сама по себе Тимика ничего необычного не содержит. Олег Моренков советовал мне съездить в Куала Кенчана (Kuala Kencana) – небольшой «американский городок» в джунглях, неподалёку – но я поленился и не выбрался. В первый день из-за погодных условий (отсиживался в Интернетах), а во второй день сперва смотрел Тимику, а потом залип в мечети (шестого мая -- пятница, «святой день», весь мусульманский люд в сборе). А после мечети уже засобирался в порт – он здесь далёко, в 42 километрах к югу, а вечером должен был подойти пароход и забрать меня в Мерауке. Билет я заранее купил, в городе.

От городской автостанции (она тут, как обычно, называется «терминал») ходят микроавтобусы в порт, который называется Помако (Pomako), хотя на моих картах он не обозначен. Ехать больше часа. И вот по дороге стало видно, что Тимика действительно явилась великим очагом цивилизации! Вдоль дороги шли разные сараи и хижины индонезийцев и папуасов, причём папуасов было с каджым километром больше. Видно, что товарищи папуасы никак не стремятся к улучшению внешних условий жизни. Сорок километров вдоль дороги попадались удивительно бомжовые хибары, в основном на ножках. Дом покосился – и Бог с ним, чинить не надо, можно подпереть бревном! Мусор – в окно. Вокруг каджого дома – мусорные наслоения. Многие папуасы страдали алкоголизмом, один такой залез в маршрутку, облил меня самогоном из бутылки, которую не удержал, и всю дорогу лез ко всем обниматься. Места были топкие, лесные, болотистые, с протоками и мостами между протоками – дорога была построена добротно. Трасса – единственное, на что пошло, может быть, пара килограммов золота, а остальная разруха золотом и не пахнет.

Можно так символично посмотреть: вверху в горах – Темагапура, закрытый городок, организованный белыми мистерами, на высоте 2000 метров, куда не проехать, но где всё должно быть очень цивильно и прилично. Ниже, на равнине – Тимика, полузакрытый (но никто не проверяет), индонезийский городок, где всё на среднем азиатском уровне. И ещё ниже, в топях и болотах – папуасы, коренные обитатели этих мест, у них всё грязно, дико, неухожено и малярийно, но тоже живут как-то. Такой трёхслойный райончик.

Да, компания Фрипорт тоже борется с малярией: на их деньги напечатали цветные буклетики о вреде малярийного комара, которые при мне раздавали в центре Тимики. Но папуасы живут так, как будто этого комара и не существует вовсе.

%*******************

Порт Помако. Плавание.

Порт Помако оказался не очень комфортным и грязным местом. Ещё до него, в нескольких километрах, между проток и островов, были ещё две точки отправления маленьких деревянных судов, но куда они ходят, я не знаю, наверное по окрестным посёлкам. А Помако находится на южном конце асфальтовой дороги (связующей порт, Тимику и Темагапуру), и живёт там совсем немного народу – домов семьдесят там, наверное. В каждом доме – семья из десяти папуасов. Домики на ножках. В прилив идти надо по мосткам или по полуплавучим брёвнам, в отлив – тоже по ним же, а вокруг грязь непролазная.

Кроме этих 50-ти рыбацких папуасских хижин, тут имеется около двадцати продовольственных лавочек, принадлежащих индонезийцам. Те поджидают людей, которые поджидают пароход, и продают им плюшки, рис, чай и разные товары по полуторной цене. И также имеется рынок папуасов: на земле разложившись, продают тётки-папуасихи – длинных рыб, плоских рыб, креветок, ракушек, морских гадов. И некоторые маленькие фруктики по цене больших фруктов. Спрос почти отсутствует, так что думаю ужинают папуасы тем, что не сумели продать.

В порту происходит разгрузка контейнеров, которые в изобилии приходят в порт и предназначены для Тимики и для шахты. А кроме того, несколько раз в месяц приходят пассажирские суда компании «Пелни». Их тут два – «Kelimutu» и «Tatamailau». Каждое судно ходит хитрым запутанным маршрутом, делая полный круг за четыре недели. И вот этим вечером должно было одно из них подойти – Tatamailau.

Порт 3-го сорта Помако содержал пассажирский терминал. Это был сарай, стоящий на ножках в воде. Внутри были скамейки. А вот света не было – лампы и розетки были, а электричества в них не оказалось. Действительно, зачем папуасам электричество? Они ж привычные. А те, кто любит электричество, не плавают этим маршрутом, как оказалось. (А вот начальники порта в своём домике создали-таки свет, с помощью генератора.)

Папаусы, как я уже упоминал, не очень организованные люди. Более того, они умудряются наводить хаос везде, где скапливаются в большинстве. Вот Джайпура, Набире, Соронг, Тимика и другие города Папуа с преобладанием индонезийцев – в них относительный порядок. А вот в Помако, где папуасов большинство, уже сильный беспорядок. Пароход опаздал, папуасов набилось в тёмный сарай несколько сотен, ничего не видно – ночь, папуасы тоже чёрные. Часа в три ночи объявили посадку. Все попёрли на судно толпой! И тут я увидел, что для индонезийских начальников эта посадка – настоящая военная операция. На причале стояли машины и грузовики с решётками, для сажания буйных папуасов. Стояли даже броневики, и один из них с пушкой – то ли водомёт, то ли огнемёт. Десятки полицейских и солдат в свете прожекторов старались не погибнуть от папуасской давки. Папуасы физически очень сильные, иногда ещё и пьяные, и все тащат какие-то короба, мешки, ящики, и ругаются на ста языках папуасов. Полицейские следили, чтобы не было жертв и чтобы не утопили судно. Ни о какой проверке билетов не было и речи! Тут бы самой команде выжить как-то, загрузить эту толпу и отплыть хоть как-то.

Несчастный пароход Tatamailau! Я понимаю, что это судно, сделанное в Германии в 1990 году, ещё относительно новое, и с большим удовольствием оно бы плавало где-нибудь в центральных индонезийских водах. Но увы, расписанием компании Pelni положено им плавать на самый край земли (Индонезийской), куда Макар телят не гонял... Индонезы и сами любят мусорить, но папуасы превосходят их. Пароход оказался ободран и загажен, большинство кожаных тюфяков – давно украдены (папуасы растащили по своим хижинам). Сломаны и украдены были все раковины, кроме одной (а последняя раковина была без дна и вода лилась на пол), пассажиры писали в душевой кабине, мусор валялся повсюду в таком количестве, что неясно, как вообще может быть столько сора (при том, что ежедневно -- уборка). Папуасы заходили на кухню, где готовилась общественная еда, с сигаретами в зубах и высматривали, что им там хотелось. Большая часть розеток были выдраны неизвестно кем. Верхние палубы с капитаном и командой были заперты и огорожены колючей проволокой – дело невиданное, обычно я всегда заходил к капитану, открываешь дверцу с надписью «ВХОД ЗАПРЕЩЁН» -- и все там. Но папуасы, как и я, делают вид, что не умеют читать, вот команда и забаррикадировалась от пассажиров. Не удивлюсь, если при крушении окажется, что все спасательные шлюпки – муляжи, лишь оболочки, а сами шлюпки и жилеты уже унесены в качестве трофеев.

Я думал, что буду наслаждаться спокойным плаванием, но тут наслаждение оказалось снижено – меньше, чем обычно на пароходах «Пелни». Еду давали самую э... простую, один лишь рис. Мне как «мистеру» старались положить хоть что дополнительное, или сразу две порции, но... хорошо, что я запасся бич-пакетами. Видимо, всё вкусное было украдено, съедено или продано. Кукарекали петухи в жилом отсеке, иногда нервничали мелкие дети, привязанные в сетках-авоськах к багажным полкам; многие проходы были заставлены ящиками и мешками, папуасихи сушили на палубах свои отсыревшие овощи – зачем-то они тащили эти овощи с собой с одного места на другое. Команда, индонезийцы, но уже уставшие и забившие на всё, выбрасывали мусор за борт – десятками килограмм пластика! засоряя море в видимости берегов («а пропади они пропадом, папуасские берега!» -- так наверное думали уборщики судна). Я сперва думал, что случайно, но пригляделся с кормы – выкидывают планомерно из нижнего отсека чёрные столитровые пластиковые пакеты с пластиковым сором, оставляя «след в океане», нехороший след. Многие папуасы плыли в Агатс, многие плыли зайцами, спали на палубах, в проходах и на облезлых диванах, на которых должны были отдыхать цивильные пассажиры, на море поглядывая. Некоторые были нетрезвы. Индонезийцы занимались бизнесом на судне, создав в проходах десяток торговых точек с фруктами (вероятно, дав взятку руководству судна, ведь в билете строго написано «не торговать на корабле!»).

И во всём этом безобразии, среди тысячи моих попутчиков, были и приличные люди. Аккуратные и цивильные (внешне) светлокожие индонезийцы, плывшие по своим делам, к родственникам – или на вечное поселение – в далёкий Мерауке. Мелкие купцы, владельцы коробов, что-то везли в Мерауке тоже для своих лавочек и магазинчиков. Целая бригада бородатых, длиннохалатных и тюбетеечных людей – с жёнами, задрапированными на 99% в чёрное – ехали проповедовать ислам в далёкий и болотистый Агатс (и даже не в сам Агатс, а в какие-то местечки вдоль по рекам). Хоть бы что проповедали папуасам, чтобы не так загаживали пароход!

Работающие розетки всё ж мне удалось найти, я набирал свои тексты на ноутбуке, а местные некоторые с любопытством подглядывали. А один местный даже подарил мне 100 тыс.рупий (320 руб) – не иначе как от радости, за возможность увидеть маленькое чудо.

Пароход шёл десять часов до Агатса, сделал остановку на пару часов в этом интересном городе, несколько сотен папуасов вылезло, а другие залезли – в шуме и панике, как будто дают что-то, что может кончится. Про Агатс я ещё напишу отдельно. После мы поплыли в Мерауке, и до него шли ещё две ночи и один день. Почти все жители судна были папуасы, но повадками они отличались от жителей северной и восточной частей острова – на контакт особо не шли, фотографироваться не хотели – отворачивались. Кроме меня, на судне был ещё один белый мистер, но он сперва скрывался от народа в каюте класса «люкс», а потом исчез в Агатсе, так его сущность осталась неизвестной.

Погода была влажной, по временам капало снаружи, но внутри судна было сухо. Из пароходной мечети разносились азаны и молитвы. Мечеть оказалась самым приличным и чистым местом на судне, а посещало её немного людей – человек тридцать из тысячи. По идее, на борту есть ещё пароходная церковь, но происходит ли в ней что-то – мне неизвестно. Помнится, на одном из кораблей (три года назад) церковь использовалась для того, чтобы сгонять туда обнаруженных безбилетников и выбивать из них плату за проезд.
Tags: Индонезия, Папуа, папуасы, пароходы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment