Антон Кротов (АВП) (a_krotov) wrote,
Антон Кротов (АВП)
a_krotov

Categories:

История Индонезии, 1600 слов

Для своего путеводителя сделал небольшой обзорчик истории Индонезии, 1600 слов. Вывешиваю для того, чтобы кто-то умный нашёл ошибку или наверное даже несколько ошибок, -- тогда их можно будет исправить ещё до того, как текст попадёт в книжку. Опнчатки не имюеют знвчения.


В незапамятной древности, индонезийский архипелаг заселялся постепенно, несколькими волнами мигрнантов с Евразийского материка. Это было ещё в доисторическую, дописьменную эпоху. Постепенно жители больших островов научились строить плавсредства и заселили окружающие средние и малые острова. Мореплавательные способности предков нынешних индонезийцев оказались так велики, что на своих утлых лодках или плотах они пересекли Индийский океан, достигли даже Мадагаскара и обосновались на нём пару тысяч лет назад. Антропологи и лингвисты находят в народах Мадагаскара нечто малайско-индонезийское – и в генах, и в языке. Но документов о великом переселении не сохранилось. И путешествий обратно, с Мадагаскара на Суматру – не было.

В первом тысячелетии нашей эры на Суматру и Яву проникли граждане, исповедующие индуизм, а за ним – проповедники буддизма. На Суматре, Яве и Калимантане появились древние царства, про которые мы почти ничего не знаем. К 500-м годам на южной половине Суматры и на Яве возникло государство Шривиджайя. Языком его был малайский с большими примесями санскрита, столицей – Паламбанг на юге Суматры, религией – буддизм. В момент максимального могущества Шривиджая доходила до юга современного Таиланда, торговала с Китаем и с арабским миром, паломники и путешественники приезжали и оставляли свои заметки. Потом империя стала разваливаться, что происходит и со всеми империями… К 1292 году, когда было монгольское вторжение на Яву, Шривиджая уже распалась на восемь разных стран, выясняющих отношения друг с другом. Монголы, как обычно, всех победили, но оставлять свои гарнизоны в далёкой южной стране не стали.

Тем временем, арабские торговцы действовали по всей территории Индийского океана. Мусульманская религия постепенно распространилась в этом регионе (Малайзия+Индонезия) мирным путём, через купцов и проповедников – никакое другое исламское государство никогда не завоёвывало этот регион. С восточной Индии, с Мелакки сюда приезжали разные мусульмане; сперва ислам приняли некоторые люди, потом и некоторые вожди северо-запада Суматры, потом почти и вся Суматра. На острове Ява распространение ислама связано с «вали сонго» — это означает «9 мудрецов», которые постепенно конвертировали население в ислам. Первый из Вали Сонго был родом из Самарканда, а приплыл на Яву в 1404 году. Постепенно «9 мудрецов» просветили население, а некоторые из них даже стали султанчиками местных яванских райончиков. С Явы ислам распространился по островам дадее на восток, вплоть до Тидоре и Тернате к 1600 году. А прежнее буддийское государство Шривиджая совсем исчезло, и только развалины храмов, типа Борободура, теперь напоминают о нём.

Колонизаторы-европейцы, открыв для себя регион в 1500-х годах, встретили множество разрознённых, относительно независимых, княжеств (султанатов). Оружием и хитростью, пользуясь раздробленностью местных вождей, они заполучили контроль сперва над торговыми путями, а потом и над политической верхушкой индонезов. Португальцы, англичане и голландцы заинтересовались пряностями и другими плодами здешних огородов, и активно внедрялись в острова. Торговлей со стороны Голландии заведовала Нидерландская Ост-Индийская Компания, в 1798 году начался прямой контроль со стороны Нидерландов; была и попытка англичан завладеть этим кусочком мира, но они уступили: у англичан и так было почти пол-мира. Сфера владения Нидерландов расширялась постепенно, невзирая на серию антиколониальных восстаний в течение XIX века. В 1920 году голландцы уже владели почти всем архипелагом, кроме восточной половины острова Тимор, который случайно остался португальским.

Освободительное национальное движение возрастало; люди почувствовали себя индонезийцами, и в 1928 году назвали малайский язык (использовавшийся и до того в регоне для межнационального общения) – назвали его «бахаса Индонезия». С тех пор «бахаса» считается отдельным языком, хотя на малайский он ну очень похож. Постепенно люди огромного архипелага стали чувствовать себя объединённым одним народом, хотя именно колонизаторы его объединили в этих границах – но им спасибо забыли сказать за формирование нации!

Затем настала Вторая мировая война. Все события сороковых годов описывать сложно, да нам сейчас и не нужно. Достаточно знать, что на несколько лет японцы овладели архипелагом. Когда приблизилось их поражение в мировой войне, семьдесят лет назад, 17 мая 1945 года, гражданин Сукарно и его заместитель Хатта провозгласили независимое индонезийское государство. Оккупанты так просто не ушли, последовала четырёхлетняя серия битв, поражений и наступлений, сюда вмешались опять нидерландцы, англичане, индонезийский президент был пленён, потом освобождён, столица страны переехала в Джокьякарту, султан которой оказал всемерное содействие восставшим. В 1949 году бывшие хозяева, наконец, согласились на независимость колонии, превышающей по площади «хозяев» в пятьдесят раз, а по населению – в двадцать раз. Султана Джокьякарты, за его помощь в борьбе, оставили при своём троне, сделав его наследственным губернатором Джокьякартской специальной области; внук его является султаном-губернатором и поныне.

Президент Сукарно был типа Ленина, а в должности он был примерно пятнадцать лет. Он основал государство, помнил, что капитализм – это нехорошо, имел некоторую склонность к коммунизму, пытался налаживать дружбу с СССР, мусульманских партий опасался, а с Хрущёвым дружил – и его судьбу повторил. Свергли! – его же военачальник, с похожей фамилией Сухарто (не путайте их) постепенно узурпировал власть, расширяя свои полномочия, а затем и вовсе сделал переворот, назначил себя президентом, а первого президента посадил под домашний арест, где тот и находился до самой смерти. Хоть не убили его (первого отца нации), и то хорошо.

Сухарто правил 32 года и за это время сперва обрадовал многих людей, а потом многих утомил. Когда в 1998 году его свергли, трудящиеся вздохнули свободней; сейчас портреты Сухарто почти нигде не встречаются, и футболки со вторым президентом – не видел, чтобы носил кто. С первым президентом есть и футболки, и портреты, есть и бюсты и статуи его – в народе, особенно среди молодых, считается, что Сукарно хороший был, а Сухарто – плохой.

Сухарто поддерживал в стране стабильность, как мог – военными, силовыми средствами. Он оккупировал Восточный Тимор (который до 1975 был португальской колонией) и четверть века боролся с партизанским движением на оном – не давал тиморцам отделяться. Он боролся с повстанцами в Западном Ачехе, не давал им построить своё исламское государство. На другой окраине страны, на Новой Гвинее, он подавлял папуасское народное самосознание, не давал им построить своё христианское государство. Китайцев, живущих в Индонезии, он тоже угнетал, не давал им говорить по-китайски вне своих жилищ, религию китайцев запрещал, были и антикитайские погромы. Коммунистов он тоже не любил, вовсе их запретил, миллион членов компарии истребил. Зато цены почти не росли, курс доллара был почти постоянным, бензин – дешёвый: стабильность превыше всего. А когда в Джакарте начались студенческие волнения, то он и их стал подавлять привычным методом – военной силой, но тут и просчитался «папаша». Студенты Джакарты оказались многочисленней и активней повстанческих папуасов, ачехчев или тиморцев, и убить их всех не удалось; в результате пришлось ему отречься от престола.

Свергли старика, оказалось – он попутно набил свои карманы, и вся его семейка отличилась, присвоили они миллиарды не рупий – долларов. Родственников и детей Сухарто пересажали, но сам «папаша» остался невредим и прожил ещё до самой глубокой старости, и умер сам, без посторонней помощи.

После «отца нации» Сукарно и «диктатора» Сухарто, последовала череда из четырёх довольно быстро сменяющихся президентов. Им пришлось решать затянувшиеся вопросы, сперва – с тремя территориями, которые старались отделиться, и сохранение которых в составе Единой Индонезии требовало больших военных сил, денежных средств и человеческих жертв.

Индонезийским китайцам, которых угнетали, вновь дали свободу, и религию их легализовали, уравняли в правах с буддизмом и индуизмом, и даже китайский новый год сделали государственным праздником. Восточный Тимор, о независимости которого не было и речи при Сухарто – был отпущен на свободу и стал новорожденным государством на планете. Западный край Ачех, также четверть века боровшийся за свою отдельность, удалось сохранить, проявив гибкость: его сделали специальным регионом, разрешив в нём все строгие законы шариата (в остальной Индонезии законодательство светское, не шариатское), оставив в Ачехе все деньги, что возникают там от нефтедобычи. Такая местная Чечня. А вот папуасам, также 25 лет уже желающим отделиться, свободы не досталось – проблему до сих пор решают точечными денежными влияниями, и посадками несогласных. Впрочем, ещё через 25 лет папуасы привыкнут и никак уже не отделятся, а что делается для этого, я напишу ниже, в разделе «Папуа». Что касается компартии Индонезии, то она не реабилитирована, и слово «коммунизм» до сих пор считается порой синонимом злодейства.

Что же касается экономики, то она тут — не в полном порядке. Курс рупии постоянно падает, и сегодня, при курсе 13,000 Rp за доллар, почти все местные жиели и гости страны могут считать себя миллионерами. Цены в стране (особенно на Яве) остаются самыми низкими в Юго-восточной Азии, но местные жители об этом не знают, потому что их зарплаты (на Яве) также остаются самыми низкими в регионе. Коррупционные свойства чиновников и полицейских известны всем – здесь служители закона более взяткоберущие, чем даже в нашей стране. Капитальное строительство дорог, автобанов не ведётся, машины ездят по трассам, проложенным ещё голландцами, и ширина автомагистралей до сих пор соответствует стандартам 1930-х гг. Государственная монополия на бензин вроде бы и хороша, но поднимать цену топлива всегда болезненно, а сохранять её на прежнем уровне тоже невыгодно, так же как и с электричеством, и с железнодорожными перевозками. Поэтому цены изменяются скачками; при нас, 1 апреля 2015 года, стоимость ж.д.билетов выросла по одним направлениям в 1,5-2 раза, а на некоторые поезда даже в 3-5 раз, моментально. Народу — счастья от этого не прибавилось, хотя цены сохранялись стабильными несколько лет до этого.

Очередной, уже седьмой, президент, Джоко Видодо (1961 г.р.), бывший мэр Суракарты, отличается от сурового Сухарто и от патриотическо-тоталитарного Сукарно. Он старается показать себя ближе к народу, ходит малоохраняемо, фотографируется с населением и пожимает им руки на улицах – жители нашего Дома в Джокьякарте видели его, а в Богоре Татьяна Яшникова (Козырева) даже сфотографировалась с Президентом, в ботанчиеском саду. По сравнению с нашими СНГовскими вождями – необычно, а ведь население Индонезии больше российского, и президент не какой-то там микрон. Но вот делать какие-то резкие политические и экономические реформы Джокови (так его тут называют) – не хочет, и не будет превращать свою весёлую, но ленивую державу в подобие Малайзии, Сингапура или Китая.

Рядом с быстро бегущим в будущее Сингапуром («из третьего мира – в первый»), рядом с развитой, промышленной и строящейся Малайзией, — Индонезия, как толстая весёлая тётка на лодке, причалила в ХХI век. Со своими курицами и гусями, с рисовыми полями, с весёлой толпой детей, с педальными рикшами и велосипедными извозчиками, уличными продавцами всякой снеди и с деревянными межконтинентальными плавпосудинами, — Индонезия недоумённо оглядывается, видя соседнюю Австралию, Куала-Лумпур или Таиланд. Куда спешить, ребята? Всё в порядке! Проблем нету! Всё хорошо! Тида-масала!
Tags: Индонезия, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments